Сергей Чиликов, из серии «Бытовой жанр», 1995

Театр жизни

Сергей Чиликов родился в 1953 году. Живет в Йошкар-Оле. Образование высшее филологическое. Кандидат философских наук. До 1991 года преподавал в вузах Йошкар-Олы. Фотографией занимается с 1976 г. Организатор «Аналитических выставок фотографии (биеннале)» 1980-1993 и ежегодных фотографических пленэров «На Кундыше» 1980-1997. Издатель альбома «Фотография в Йошкар-Оле» (1985) и автор книги по русской аналитической философии «Артсег. Владелец вещи» (1993). В последнее время эпизодически участвует в фотовыставках, работает в рекламе и готовит к изданию новую книгу.

Сергей Чиликов

Сергей, когда началось Ваше увлечение фотографией?

Мое знакомство с фотографией произошло в пионерском лагере... Серьезное же отношение к фотографии началось со съемки натюрмортов. Затем эти натюрморты я вывел за рамки одного помещения и стал снимать социальные постановочные натюрморты.

Затем Вы отошли от натюрмортов и «взялись» за людей, которых фотографируете, как актеров в театре. Что это за метод съемки?

В основе моего метода «социальной провокации» лежит первоначальное ограничение пространства съемки (этап съемки натюрмортов). Затем вещи стали вживляться в социальную среду. Потом среда поменялась. В нее включился человек. Люди стали расселяться в искусственно созданной среде.

А можно поконкретнее?

Конечно. Мною была организована фотографическая акция под названием «На празднике». На одном из праздников, когда люди вышли на улицы, я стал фотографировать всех желающих. Снимал и всем раздавал свои визитки, приглашая на следующий день прийти на мою выставку, которая будет состоять из работ, снятых сейчас. При этом я говорил, что они смогут прямо с выставки взять снимки, на которых найдут себя. Я был поражен двумя обстоятельствами. Во-первых, желающих фотографироваться оказалось намного меньше, чем я предполагал: мне казалось, что все просто «ринутся» сниматься... И, во-вторых, на выставку (пленки я проявил ночью и вывесил на следующий день) никто не пришел... Никто. Я сидел один, в гордом одиночестве и созерцал свои творения. Это был первый неудачный опыт, но именно это провоцирование ситуации породило в конечном счете метод постановочной фотографии в любой подвижной городской среде.

Потом был перерыв, вызванный отсутствием надежной аппаратуры и организацией большого количества фотовыставок аналитической фотографии.

Сергей Чиликов, «Тува-91»

Группа «Факт»

Расскажите о группе «Факт», которая в 70-е годы была очень популярна в отечественной фотографии.

В 1976 году собрались трое фотографов: Ю. Евлапьев, В. Воецкий и С. Чиликов (позже в группу вошли В. Михайлов, Е. Лихошерст-Чумаков, М. Ладейщиков). Роль каждого была значительна. Евлапьев заводил всех нелогичностью и даже абсурдностью своих постановок. Воецкий привносил в фотографию чувственную созерцательность. Мне же всегда были близки сюжетность и тематичность – «передвижничество» в фотографическом виде. Спустя год, в 1977 году, была сформулирована основная идея группы: выражать свои изобразительные стремления последовательно, ставя в каждой композиции изобразительный якорь, который бы указывал на неслучайность избранных мотивов и ярко выраженную волю авторов. Хотя и банальность последовательна, но помимо этого наши работы должны были нести в себе очевидную привнесенность автора, некую странность – «отстраненность».

Эти два основополагающих принципа создания авторского языка и авторского стиля дались значительным мыслительным напряжением и вытекали из фотографической практики, из постоянных просмотров как старых, так и новых работ. Сейчас эти выработанные идеи кажутся простыми, но тогда это было неким откровением, указывающим путь к созданию фотографических работ.

Как показала дальнейшая выставочная и пропагандистская деятельность группы «Факт», эти идеи, если их должным образом преподнести, производят сильнейшее впечатление на несформировавшихся авторов, давая им опору и толчок к собственному продвижению в фотографическом творчестве. С опытными и состоявшимися авторами – другой разговор: они понимают, чего это стоит. Поэтому следы творческих разработок авторов группы «Факт» в конце 70-х и всех 80-х гг. можно было найти от Калининграда и Прибалтики до Дальнего Востока.

Из каталога одной из аналитических выставок:

«Для всех авторов группы присущи острое чувство собственного изобразительного языка и их тяга к фотографической режиссуре, когда они широко используют свое право на вмешательство в реальные жизненные ситуации, сознательно документируя свои действия с постановочными объектами. Жизненный материал поворачивается к зрителю с той стороны, какую он обычно не замечает, но которую моделирует автор. Зритель, по сути, встречается с изобразительной трактовкой ситуации, в чем и обнаруживается фантазия автора...».

Сергей Чиликов, «Мурзанаево – 95»

СергейЧиликов, «Самара- 1994»

Сергей, а что Вы цените в своих и в чужих фотографиях?

Чужие фотографии я в последнее время стараюсь не смотреть. Они мне страшно надоели... Что касается своих, то к ним я отношусь очень пристрастно и отказываюсь только от тех фотографий, которые похожи на публикации в журналах «Советское фото» и «Огонек». Все остальное я включаю в свою коллекцию и держусь за них обеими руками. Моя подборка – 2 тысячи фотографий.

А зачем так много?

Это связано с методом работы и с внутренним состоянием, когда степень изобразительной свободы такова, что нет холостой стрельбы. Речь идет не о методе спонтанной съемки, которым владеют почти все наши авторы, а о той погруженности во время съемки в реальное пространство, когда все является предметом изображения: от географии до порнографии – все может быть фотографией. В Самаре, например, в 1994 г. после 4-х дневной съемки я сделал коллекцию из 235 работ. И такое может быть при каждой съемке.

Почему в одно время (1995 г.) Вы обратились к цвету? Расскажите о своей серии «Бытовой жанр». Она тоже снята постановочным методом?

Сам метод постановки – всего лишь крючок, на который я хочу зацепить зрителя, т.е. сама постановка – это всего лишь вход в фотографию. Меня интересует все, что окружает во время съемки. Цвет же при этом еще более усиливает реальность происходящего и еще сильнее ее воспроизводит. Разные средства дают разный визуальный эффект. Я думаю, что если применить какое-нибудь новое техническое средство, ну, например, панорамную камеру, то это станет новой зацепкой за реальность, новой раскруткой этой реальности.

Вы строите другую реальность, сами создаете событие и вводите людей в кадр. Они становятся одновременно и участниками, и зрителями съемочного процесса. Это похоже на «фотографический театр». Расскажите подробнее о вашем методе.

Сначала я оцениваю всю структуру реальности, которая в этот момент передо мной. Ну, проще говоря, смотрю, что передо мной. Затем я вижу ситуацию, которая могла бы быть здесь развернута. И в зависимости от того, кто и насколько может раздвигать ноги и руки, вставать на голову или еще что-нибудь показывать, я эту ситуацию начинаю раскручивать. Но изначально это всегда либо интерьер, либо экстерьер, либо люди, за которых я «зацепляюсь». Если я «зацепляюсь» за человека или за какую-то сценку, значит, дальше я начинаю их помещать в какую-то реальность.

Сергей Чиликов, из серии «Бытовой жанр», 1995

Сергей Чиликов, из серии «Бытовой жанр», 1995

Сергей Чиликов, из серии «Бытовой жанр», 1995

Сергей Чиликов, из серии «Бытовой жанр», 1995

Сергей Чиликов, из серии «Бытовой жанр», 1995

Сергей Чиликов, из серии «Бытовой жанр», 1995

Иногда, наоборот, я выбираю кусок какого-нибудь интерьера или экстерьера (внешнюю среду) и туда уже начинаю всех загонять, кого возможно и кого невозможно. Поэтому изображение как бы слоится: если на переднем плане перед камерой происходит крив-ляние, кто-то задирает ноги, кто-то вста-ет на голову и т.п., то на втором плане, где стоят зрители и наблюдают за процессом съемки, и происходит самое главное – фиксируется сама жизнь, сама чистая реальность. Вот все это я и называю методом «социальной постановки в фотографии».

То есть в итоге получается как бы слоистый пирог из двух реальностей: провокационно-постановочной и жизненной. Но ведь это неправда, то, что вы снимаете! Вы же не саму действительность фотографируете, а играете с реальностью?

На самом деле исторический пласт здесь очень сильно воспроизводится. Даже более сильно, чем какая-нибудь репортажная фотография. Потому что репортер все равно выстраивает и ограничивает реальность по своему сценарию; я же включаю туда практически все, что меня окружает: людей, животных, конструкции. Если, к примеру, у Евлампиева построение носит чисто схематический характер и почти не привязано к конкретному бытию, то оно интересно только по отношению к структуре его сознания. Меня же интересует другой аспект такого построения. То есть постановка, инсценирование, кривляние перед камерой не убивают ни сам жанр фотографии, ни историчность ее, ни фактографичность. Наоборот, люди, которые позируют открыто, которые «несут» на эту фотографию все свои комплексы, начинают играть перед камерой – они раскрываются значительно больше, чем при попытке подловить какой-то естественный момент. Потому что, если они хотят быть красивее, то делают эту попытку такой же нелепой, как, к примеру, если хилый человек попытается изобразить из себя тяжелоатлета... В результате эта его хилость выступит на передний план в совершенной откровенности. И вот эта-то нелепость более подчеркнет и выявит его сущность, нежели репортажный метод. Поэтому я думаю, что метод, который я пока еще не убрал из своей деятельности, позволяет довольно широко раскрывать самые разные человеческие проявления.

Вы защитили кандидатскую диссертацию. Написали философскую книгу. Организовывали в течение 10 лет выставки аналитической фотографии. Что теперь?

Кандидатскую диссертацию я написал давно и за 10 дней. В то время она дала мне главное – свободу. Популяризация фотографии, в особенности чужой, стоила мне очень дорого: я отстал в своем фотографическом развитии на полтора десятка лет. Сейчас продолжается очень упорная работа над философскими текстами пенталогии «АРСТЕГ», «Трактаты о таинственных объектах», но очень хочется сделать еще не одну сотню прекрасных, достаточно мерзких фотографических карточек.

Комментарий

«Театр жизни», который показал нам Сергей Чиликов, – это пример концептуальной фотографии. В отличие от репортажной или художественно-постановочной фотографии, здесь основной акцент делается на отображении средствами фотографии определенной авторской концепции (идеи). В данном случае это моделирование реальности «методом социальной постановки и провокации», с помощью которого Сергей Чиликов создает новую реальность, которая как бы говорит нам: «Все в этом мире относительно – и искусство, и сама реальность». Фотографическая реальность, созданная Сергеем, лежит на грани искусства и жизни. Его величество Факт здесь выступает и как объект, и как субъект съемки.

Можно принимать или не принимать такой фотоаналитический подход к реальности, но несомненно, что он расширяет границы восприятия жизни и фотографического творчества.

Светлана Турий из серии «Йошкар-Ола, 1995»

Как было сказано, «метод социальной постановки» – это своего рода инструмент. Но, как и любой инструмент, в разных руках может звучать по-разному. Если в работах Сергея Чиликова я вижу некоторую холодность, отстраненность и бесстрастность, то в снимках последовательницы этого метода – «фотографини» и художницы из Йошкар-Олы Светланы Турий ощущается эмоциональное отношение автора к происходящему.

Почему? Возможно оттого, что реакция людей на фотографа другая. «Театр» (метод) – один, и актеры, можно сказать, одни и те же, а спектакли разные. Потому что режиссеры разные...

Отсюда вывод: в фотографиях, как в зеркале, отражается не только реальность, но и личность фотографа.