Живая экспозиция

В 1865 г. в печати упоминается об одном     американском фотографе, который украсил свое ателье клетками с настоящими хищными зверями. Но зверь в ателье мог иметь и практическое значение. Некий Кассан в журнале «Монитер де ла Фотографи», а вслед за ним и пражский «Фотографишес журнал» (1865 г.) рекомендуют кошку для определения экспозиции. В зависимости от расширения ее зрачков после короткой тренировки можно научиться определять количество секунд, необходимых для экспонирования снимка. Кроме этого, кошку можно использовать для того, чтобы заставить сосредоточиться непоседливых малышей, уже не говоря о том, что та же самая кошка истребит в вашем ателье обнаглевших мышей и крыс.

ж. «Ревю Фотография», № 3,1972 г.

Творческие   допросы

Глубочайшая сущность искусства заключается в единстве идеи и ее материального воплощения.

Рудольф Арнхейм

Эти «допросы» учинялись не в петровских подвалах и не в царских казематах, а... на кухне или в гостиной, мирно и уютно. Они проходили неторопливо: когда – за чашкой крепкого душистого чая или кофе, а когда – и за рюмкой более крепких, но не менее благородных напитков, и, как говорится, «с обоюдного согласия сторон». Назвала же я эти беседы «допросами» по той простой причине, что захотела «выведать» у фотографов-мастеров секреты их работы и мастерства. Выведать и поделиться с теми, кому это интересно и могло бы помочь в собственном творчестве. Итак, начнем.

В.Семин, «Баня»

Владимир Семин родился в 1938 году в Туле. Фотографией начал заниматься в 10 лет под руководством старшего брата Леонида. Окончил государственный университет в Петрозаводске. Работал фото-корреспондентом молодежной газеты. В 1976 году переехал в Москву и начал работать в АПН. На протяжении б лет он много ездил по стране и много снимал, но его снимки оставались невостребованными:честные, реалистические фотографии Семина «не ложились» на полосы журналов и газет того времени. В 1982 году Владимир уходит из Агентства и становится free lancer, голодным, но свободным. Работы Владимира Семина опубликованы во многих фотографических книгах и альбомах мира. Он лауреат и призер престижных российских и международных фотоконкурсов. Член Союза журналистов и Союза фотохудожников России.

Владимир Семин и Раиса Пестова

Володя, что такое, по-Вашему, истинная фотография?

Истинная фотография – это всегда сохранение и открытие мира. Она близка к философии и поэзии. Снимок – это материализация на плоскости реальности и духа. Реальность быстротечна. Мы живем лишь в данный, определенный момент, который так быстро проходит... Поэтому, когда мы делаем удачный снимок, тем самым останавливаем и фиксируем в визуальном пространстве исчезающую реальность.

Фотография способна сохранить этот исчезающий мир, его движение, его дыхание. Это удивительное превращение. И чем ответственнее фотограф подходит к съемке, тем значительнее то, что он делает. И тем сильнее воздействие на зрителя такой фотографии. В этом, по-моему, и заключена радость творчества.

А что такое творческое состояние? Как оно приходит?

Творческое состояние нельзя ни купить, ни приблизить. Оно само придет к тебе, если ты будешь много работать. Работать и духовно, и физически. Общеизвестная истина: чем больше человек отдает, тем он мудрее, и тем больше он получает взамен.

Я лишь после 50-ти лет понял, что могу снимать. До пятидесяти я тоже думал, что могу, но это был самообман. Лишь сейчас я ощущаю радость от того, что могу справляться с реальностью. Фиксировать в визуальном пространстве снимка то, что желает душа моя.  Сегодня я по-новому открываю для себя Россию. Я и прежде много снимал, в частности, в рязанских и владимирских местах. Но все-таки я был там «чужим среди своих». Сейчас она мне приоткрылась. Чтобы это понять, мне потребовалось прожить такую длинную жизнь. Конечно, знания и опыт были, но это были не те знания; их нельзя почерпнуть из книг, их невозможно переложить из головы в голову. Надо было пройти свой путь и обрести свой внутренний опыт. Тишина – один из главных аспектов моего мироощущения, путь к рождению изображения. У нас в доме нет ни радио, ни телевизора, но это не блажь, не поза. Это необходимое условие для чистоты моего сознания. Я много читаю и из книг получаю достаточное количество духовной и информационной пищи. Часто обращаюсь к Библии, ибо она позволяет находить взаимосвязи этого мира с самим собой. И еще один очень важный момент. Это ощущение свободы. Оно необходимое условие для творчества. Прелюдия творчества заключена в расслаблении, в «ничегонеделании», в моменте тишины и спокойствия. Надо сказать, что я избалован свободой, хотя она и досталось мне нелегко. Она потребовала материального и бытового аскетизма, но позволила сосредоточиться на главном.

Что для Вас самое важное и трудное в фотографическом творчестве?

Передать внутренне движение в кадре, его многоплановость, возможность приблизиться к истине снимаемого момента и зафиксировать это на пленке.

В.Семин, «Алтай, деревня Чапша Федора Куксова», 1994г.

Мне всегда хочется очень многое вместить в изображение.  Я стремлюсь к тому, чтобы на небольшой плоскости кадра были отображены и много жизненной информации, и атмосфера события. Я очень впечатлительно отношусь к реальности, которую снимаю, и это на меня очень давит. А мы должны быть хотя и не безучастны, но в то же время спокойны и несколько отстранены от того, что снимаем. Тогда лишь мы сможем увидеть и не пропустить тот единственно точный жест и внутреннее движение события.   

Очень важны внутренние наработки. У каждого человека свой биоритм. Я ощущаю свое время, свой биоритм лишь тогда, когда начинаю работать, то есть еду снимать. Уже в поезде время для меня начинает течь по-другому. Это состояние хорошо описал Паустовский, которого я очень люблю и который много мне дал для понимания жизни российской глубинки, в частности, мещерской земли. Здесь, дома, я пребываю как бы в спячке. Нет, конечно, я читаю, общаюсь (хоть и редко) с людьми, обрабатываю отснятый материал, но это все, как подготовительный этап, точнее, накопительный момент. Главное наступает, когда я начинаю снимать.

А как рождается тема?

Порой непредсказуемо. Как будто покупаешь билет на поезд и едешь неизвестно куда... Как, к примеру, возникла серия «Дома сострадания»? Мы с Раей ездили по Святым местам Рязанской области. Посетили монастырь в местечке Выши, где жил Феофан-затворник. Бывшие кельи сегодня – палаты психбольницы. Мы пробыли там целый месяц. Это был особый мир и другая реальность, в которой нам было очень трудно и тяжело (в моральном смысле) и находиться, и снимать.

Какие трудности Вы испытываете в поездках и при съемке?

Ну, во-первых, по сравнению с зарубежными фотографами, российскому фотохудожнику приходится много труднее в бытовом плане. Наша финансовая зависимость не позволяет нам полностью отдаться работе. И хотя мы очень неприхотливы, все же это ужасно, когда в творческой поездке я вынужден думать о том, хватит ли денег до конца съемки. Второй момент, более личный, это «вход» в ситуацию. Мне надо много времени, чтобы войти в контакт с человеком, которого я снимаю. Для этого я должен жить с ним рядом, долго общаться, чтобы преодолеть барьер отчужденности. И в этом процессе мне очень помогает Рая.

Кстати, о Рае. Не случайно, Володя, Вы часто говорите «мы», имея в виду себя и Раю... А в последнее время подписываете выставочные работы двумя фамилиями – Владимир Семин и Раиса Пестова?

Ой, да – Рая! Бедная Рая! Почему «бедная»?..

Потому что она несет основной груз наших проблем: и бытовых, и творческих. Она ведет дневники, проявляет пленки, печатает контакты, контрольки, выставочные работы, делает ретушь. На съемках Рая работает как ассистент: помогает таскать аппаратуру, ставить свет. Она ведет разговоры и служит «отвлекающим моментом». Я ведь не могу одновременно и снимать, и говорить. Язык мне мешает. Во время съемки я думаю глазами, погружаясь в другое измерение, в другую жизнь. В этот момент я ощущаю реальность скорее не разумом, а чувствами. Если что-то не так со светом, я могу и накричать на Раю, которая за ним следит. Но у Раи просто райский характер: она все терпит... Лишь благодаря ей я могу нормально и плодотворно работать. Без Раи я пропал бы! Это моя судьба и мое спасение. Она мне просто послана богом!..

Владимир Семин, «Вологодский край», 1993 г.

Владимир Семин, «Баба Нюра, с.Дивеево, Нижегородская обл.», 1998 г.

Владимир Семин, «Село Ижевское, Рязанская обл.», 1998 г.

Владимир Семин, «Вологодский край», 1993 г.

Владимир Семин, «Старая Николаевка», 1996

Владимир Семин, «Выша, Рязанская обл.», 1994 г.

Владимир Семин, «Москва. Праздник города», 1996г.

Тогда вопрос к Рае: Для Вас всё, чем вы занимаетесь, жертвование, которое вы совершаете из любви к Володе? Это творческий процесс или самопожертвование?

— К любой работе я отношусь с любовью и уважением. И выполняю ее добросовестно и аккуратно. Я не могу что-то делать небрежно. Это у меня в крови, в характере. Моя прежняя работа (бухгалтер), видимо, также оказала свое влияние. Но надо сказать, что «фотоархив» – это тоже своего рода «точная бухгалтерия». Все в нем должно быть четко, аккуратно и доступно, чтобы в любой момент
быстро найти то, что требуется. Для меня фотопечать – это творческий процесс. Когда я печатаю, то ничто и никто, включая Володю, не должно меня отвлекать.

— Да, когда Рая печатает, то я не смею входить в нашу домашнюю фотолабораторию, я даже боюсь громко топать...

А самой никогда не хотелось фотографировать?

Нет. Особого желания не было. Конечно, я изредка снимаю своих подруг и знакомых, но не более. Для меня сделать любую работу хорошо – это и есть удовольствие.

Володя, тебе действительно крупно повезло!..

—    Да! Повезло! Но, скорее всего, это просто судьба... Надо сказать, что я долго не соглашался, чтобы Рая стала моим творческим «напарником». Я понимал, какую ношу на нее накладываю...

—    Ну, хватит, Володя, не надо!..

—    Нет, нет, Раечка, это действительно так. При том объеме, который мы делаем в фотографии, я вообще не представляю, что бы успел, не будь тебя.

А сколько занимает ваш архив?

Трудно даже подсчитать.

К примеру, из Краснодара, где мы работали два с половиной месяца, привезли 300 пленок черно-белых и 130 цветных. Проявляли десять дней черно-белые пленки (цвет отдавали). Напечатали 850 «контролек». И лишь потом с этими контрольками мы начинаем нормально работать. Система у нас уже отработана, и именно она позволяет получать удовлетворительный результат.

Вы много тратите пленки, когда снимаете, хотя, имея такой богатый опыт, можете, казалось бы, уже предвидеть результат?

Нет, нет. Это только кажется. На самом деле мы ничего не можем и не должны предполагать. И мы не должны следовать схеме, заранее начертанной пусть даже самым талантливым и умным редактором. Случай – язык Бога. И он разрушает любую схему, любые наши домыслы, любые предположения. Я приведу вам такой пример: когда Брессон приехал в первый раз в Россию, то отснял за месяц 300 метров пленки!.. Если при съемке я чувствую «движение» ситуации, я никогда не экономлю.

Часто, когда я фотографирую, то внутри меня начинает все клокотать. Это самые сладостные минуты творческого процесса.

Однажды, будучи еще молодым, я был у кого-то в гостях, уже и не помню у кого. Так вот. Там была собака – спаниель, кажется. Я стал гладить ее, а она вдруг сильно задрожала. На мой вопрос: «Что это с ней?» – хозяин с улыбкой ответил: «Это она так выражает свои чувства...». Вот и я порой, как та собака, начинаю внутренне дрожать во время съемки, и по моей спине «мурашки» бегут...

А есть у Вас «фотографические кумиры»? Из предыдущего разговора я одного уже узнала; это – Картье-Брессон. А еще?

Очень много дал мне Джозеф Куделка. Особенно в плане поведения в жизни. Как максимально сжать себя, чтобы суметь сосредоточиться на главном. Научил не зариться на материальное в этом мире. Меня не давит материальный аскетизм. Тот факт, что я имею, к примеру, только один костюм, меня сильно не беспокоит. Куда важнее микроклимат свободы творчества. Творчество Куделки очень важно и в понимании «технологии творчества». У него фотографии появляются порой через 2-3 года. Художник делает отбор. У Куделки большой круг друзей, в том числе и очень компетентных в области фотографии, которым он показывает свои работы, а они делают пометки на тех фотографиях, которые им наиболее интересны. Затем эти работы анализируются и отсеиваются в результате жесткого профессионального отбора.

Владимир Семин, «Крещение на реке Великой», 1993г.

Владимир Семин, «Село Великорецкое, Кировской обл.», 1995г. Из серии «Прощенный колодец»

 Я никогда не знаю, хорошая или плохая моя фотография. Я знаю лишь, как действовала сама натура в момент съемки. Помню лишь, как мы были неразрывно связаны с ней в этот момент. К фотографии я никогда не подхожу логически. И вообще, природа фотографии такова, что мы никогда не можем точно сказать, получится снимок или нет. Чаще получается как раз то, на что при съемке меньше всего надеялся. Случай в фотографии очень важен, но и многое зависит от вас, от вашего желания, от вашего сердца и ума. Моей движущей силой в фотографии является работа с негативами, с контактами иконтрольками. Плюс бесконечный анализ и отбор.