Теперь обратимся к кино, где присутствуют и слово, и музыка, и изображение, и где путем синтеза разных видов искусства создается новое художественное целое.

Фарид Губаев, «Портрет А.Тарковского»

О природе образа в кино размышлял гениальный режиссер нашего времени Андрей Тарковский, чьи фильмы: «Иваново детство», «Зеркало», «Сталкер», «Ностальгия», «Жертвоприношение», – несомненно, принадлежат к образному кинематографу. Делясь творческим опытом на страницах журнала «Искусство кино», он писал о том, что наблюдение и есть первооснова кинематографического образа.

Но прямая холодная фиксация документальных событий еще недостаточна для создания образа. Образ в кино строится на умении автора выдать за наблюдение свое ощущение объекта. Лаконизм передачи наблюдения – следующая составляющая образа и в кино. Тот же Андрей Тарковский в статье «О кинообразе» писал, что любое творчество связано со стремлением к простоте, к максимально простому способу выражения. Но что это стремление (найти самую простую, лаконичную форму выражения) и есть самое мучительное в творчестве.

В фильмах Тарковского содержание и форма так гармонично связаны и в то же время так незаметно меняются местами, что зачастую невозможно бывает их разделить. В фильме «Зеркало» чувственная красота мира вещей, предметов, окружающих героя в его повседневной жизни, органически сливается с одухотворенностью вселенской жизни, с душевным миром человека. Границу перехода невозможно уловить, ибо каждому она является в свое время и зависит от чувственного восприятия, глубинной памяти и духовного зрения* . Стихи, которые звучат в «Зеркале», принадлежат отцу режиссера и великолепному поэту Арсению Тарковскому. Они не только поэтический комментарий фильма, но вместе с музыкой и живописью, органически вплетаясь в ткань картины, создают новую форму художественного мышления, являясь составными элементами образной структуры всего фильма.

*Понятия, введенные Даниилом Андреевым в книге «Роза мира». М.: «Прометей», 1991 г.

Когда смотришь фильм «Зеркало», то становишься не только зрителем, но и одновременно соучастником, соавтором, сотворцом фильма, ибо параллельно конкретному изображению на экране рождается собственный ассоциативный ряд. Мысли и переживания, возникающие во время просмотра фильма, порождают собственные  образы,  органично сливающиеся с происходящим на экране. Поэтому  фильм  этот можно  смотреть много-много раз и всякий раз видеть его по-новому.

     Свиданий наших каждое мгновенье
   Мы праздновали, как богоявленье,

Одни на целом свете. Ты была

Смелей и легче птичьего крыла,

По лестнице, как головокруженье,

Через ступень сбегала и вела

Сквозь влажную сирень в свои владенья

С той стороны зеркального стекла...

(из стих-я Арсения Тарковского «Первые свидания»)

Неоднозначность восприятия – такую  свободу  выбора  подарил нам талант режиссера.   

Фильм А. Тарковского «Зеркало» –  это зеркало, в котором тот, кто к этому готов, может увидеть свою душу и свою        судьбу. Для кого-то он останется «вещью в себе», непонятной, а потому раздражающей «заумностью», а для кого- то станет открытием себя и окружающего мира.

Но в данный момент для нас в фильмах Тарковского важен момент истины, заключающийся в том, что его творчество базируется на наблюдательности, на документальности факта, с одной стороны, и на ярко выраженной авторской позиции – с другой. Процесс создания художественного образа можно охарактеризовать, как стремление автора передать свои эстетические мысли и чувства через словесный, изобразительный или иной материал читателю, слушателю, зрителю. Поэтому сопереживание – важнейший процесс восприятия образности. Он зависит не только от мастерства художника, но и от жизненного опыта и мастерства читателя (слушателя, зрителя).

Но если кино – это «время в форме факта», и это время определяется ритмом, т.е. течением времени внутри кадра (который и является формообразующим элементом в кино), то фотография – это «факт остановленного мгновения» или (по определению Ролана Барта) – «прошедшее в настоящем».

В чем же специфика фотографического образа? Как он рождается?

Порой изначальной точкой создания образа в фотографии служит некое представление «в голове», которое фотограф стремится реализовать с помощью фотографических средств. И здесь, пожалуй, можно поспорить с утверждением, что «художники создают, а фотографы выбирают», ибо современная фотография, особенно компьютерная, дает основание с этим не согласиться. Порой эстетический момент рождается в результате «случайного», спонтанного нажатия спуска затвора. Фотограф выбирает ту «случайность», тот «момент истины», который наиболее соотносится с его внутренним состоянием. Этот внутренний образ – таинственный результат переживаний душевной жизни художника, опирающийся на его эстетический и жизненный опыт.

Заключительный этап – материализация этого образа выразительными средствами фотографии. А теперь на конкретных примерах посмотрим, как это происходит.

Сергей Потапов, «Летящие»

Павел Кривцов, «Изгнанник»

Вот две фотографии. Одна из них (Сергей Потапов, «Летящие») сделана «по воображению», или, как говорят художники, по представлению. Другая (Павел Кривцов, «Изгнанник») – «остановленное мгновение реальности».

Есть ли что-то общее между этими, на первый взгляд, совершенно различными снимками? Да. Прежде всего, изображение конкретного момента действительности, но в котором, как в капле воды, отразилось общее, типическое.

Дмитрий Бальтерманц, «Горе», 1942 г.

Смотря на фотографию Павла Кривцова, мы видим конкретного бедного пса, замерзающего в телефонной будке, и, одновременно, (мысленно и чувственно) переживаем за всех бездомных животных, которых никогда не видели и не увидим.

Образ в работе Сергея – другого рода. Здесь для автора более важно поэтическое изображение человека. «Люди парят, как птицы» – идея эта осуществлена на снимке с помощью фотомонтажа, и в нем реальность дана в художественном переосмыслении.

Два момента – конкретное и воображаемое – могут присутствовать в снимках в разных пропорциях.

В фотографии «Изгнанник» приоритет отдан реалистическому изображению жизни. А на снимке «Летящие» акцент сделан на воображаемом. Но и в первом, и во втором случае есть обобщение, как необходимое условие для создания образа.

Еще один важный момент, который есть в этих двух образных фотографиях – соучастие происходящему.

Как будто, пусть на миг, но ты сам влезаешь в шкуру бедного пса, ощущая на себе холод, одиночество «собачьей» жизни. И как будто это ты паришь в небесах, переживая ни с чем не сравнимое чувство полета. Наше восприятие, преодолевая границы кадра, выходит в пространство воображения, давая пищу новым мыслям, новым чувствам и переживаниям.

Работа Дмитрия Бальтерманца «Горе» вошла в классику отечественной фотографии как пример документальной публицистики. Сегодня, используя компьютерную технологию, мы можем восстановить процесс создания образа на этом документальном снимке.

Первоначально на небе не было облаков; автор впечатал их с другого негатива для усиления эмоционального воздействия.

Документальная основа в снимке сохранена, но вмонтирование тяжелых свинцовых облаков позволило усилить эмоциональное воздействие и превратить документальный факт в трагический фотообраз войны.

Другой классик репортажной фотографии Аркадий Шайхет в своем знаменитом «Экспрессе» внес художественное редактирование в изображение, подчеркнув экспрессию снимка.

Из сказанного выше мы видим, что фотография – это довольно сложная изобразительная структура, но в которой отчетливо выделяются два основных направления.

1. Документальная или журналистская фотография. Ее основные черты – документальность и объективность изображения. Здесь во главе угла стоит «Факт».

Людмила Зинченко, «Крещение»

Людмила Зинченко, «Свете тихий»

2. Художественная или творческая фотография. Ее отличительные черты – условность и авторская интерпретация.

Здесь правит балом его величество «Вымысел» (или «Постановка»).

Валерий Тумбаев, «Бабочка»

Борис Фомин, «XXX»

Марианна Шмиди, «XXX»

Энн Гедис, «ХХХ»

Хотя документальная и художественная фотография – это два различных способа видения и отражения действительности, в жизни они зачастую мирно соседствуют; по-приятельски «заходят» в гости, заимствуя друг у друга одежду (стиль). Работы А. Родченко и А.Картье Брессона – наглядное подтверждение этого «симбиоза».

Евгений Мохорев, «В своей среде»

«Чистота жанра» – это тоже относительное понятие, особенно в современной фотографии. Если мы посмотрим на фотографии Энн Геддис и Евгения Мохорева, то налицо, как говорится, «смешение крови», т.е. жанров.

Карл Пюйо