В «Scientific American» доктор Kime поместил статью о своих опытах над пропусканием торсом человека актиничных лучей, подтвердив это с помощью фотографии.

Опыт его состоял в том, что в лаборатории, в копировальную рамку под негатив была заложена чувствительная бромосеребряная пластинка, и тогда вся рамка была привязана к спине человека, покрытая, кроме того, бинтом так, чтобы никакой посторонний свет не мог попасть.

Человек этот был положен спиною на землю под лучами солнца. Через 15 минут такого освещения копировальная рамка была снята со спины человека в лаборатории, и пластинка проявлена; на ней получился диапозитив негатива. На этом основании доктор Кипе приходит к заключению, что актиничные лучи солнца свободно проходят тело человека, как и Х-лучи* .

ж. «Фотографъ-Любителъ», №1, 1901 г.

* Х-лучи – рентгеновские лучи

Ф. Дрткол, «Душа» 1931г.

Ограничение несет в себе истинный триумф формы.

Сальвадор   Дали

Образ

В Эстетическом словаре образ трактуется как специфическая для искусства форма отражения действительности и выражения мыслей и чувств художника, другими словами, это соединение объективной реальности и субъективного видения художника. Существует и другое определение: художественный образ – это средство и форма освоения жизни искусством, способ бытия художественного произведения.

И то, и другое определение верно, но они не в состоянии передать всю многогранность и неоднозначность этого понятия в отношении конкретного произведения. Где лежат его корни? Какова его природа?

Сначала обратимся к словесности, а точнее, к поэзии, которая является одной из самых древних и лаконичных форм образного видения мира. Наиболее характерно эти качества проявляются в японской средневековой классической поэзии «хокку».

Хокку – это нерифмованные трехстишия, в которых образ столь насыщен и и в то же время столь «скульптурно» лаконичен, что в нем уже невозможно ничего ни прибавить, ни отнять. Всего в трех строках японские мастера художественного слова умели вместить целый мир ощущений и переживаний. Но читать хокку надо не только глазами. Необходимо пропускать их через свое сердце. Надо настроиться на определенную чувственную волну, и тогда вы сможете, прочитав эти строки, ощутить   их   музыкальный строй  и удивительную образность.

КацусикаХокусай

Старый пруд. Прыгнула в воду лягушка. Всплеск в тишине.

Басё*

Срезан для крыши камыш. На позабытые стебли Сыплется мелкий снежок.

Басё

*Мацуо Басё (1644-1694) – знаменитый японский поэт 17 века.

Тихая лунная ночь...

Слышно, как в глубине каштана

Ядрышко гложет червяк.

Басё

Подушка из травы.

И мокнет пес какой-то под дождем.

Ночные голоса.

Басё

Осенний дождь во мгле! Нет, не ко мне, к соседу Зонт прошелестел.

Ранран

Чуть слышные всплески багра Лодка плывет на рассвете.

Соги

Если мы проведем анализ структурного построения «хокку», то заметим, что образ в нем «конструируется» сложением двух или трех элементов-фраз.

Возьмем, к примеру, первое трехстишье – в нем три образных составляющих: «Старый пруд», «Прыгнула в воду лягушка», «Всплеск в тишине». Читая первую строку, «Старый пруд...», каждый из нас (исходя из своей зрительной и образной памяти) видит старый пруд. Читая вторую строку, «Прыгнула в воду лягушка...», – не только видит, но и ощущает. И, наконец, читая третью, «Всплеск в тишине...», – и видит, и ощущает, и слышит.

В результате слияния трех различных восприятий* рождается некая новая субстанция из мыслей, чувств и ощущений. Поэтому ее невозможно описать только словами. Она возникает сначала у создателя, а при чтении – у читателя (слушателя).

Художественный образ в хокку строится на основе непосредственного жизненного наблюдения. И эта правда жизни, почти фотографическое описание того, что наблюдает поэт во время созерцания действительности, сближает поэзию и фотографию.  Другим объединяющим  моментом  выступает лаконичность формы подачи материала: умение выделить главное и изобразить его минимальными, но в то же время емкими и  выразительными художественными средствами.

       Под сердцем травы тяжелеют росинки,
     Ребенок идет босиком по тропинке,
      Несет землянику в открытой корзинке,
      А я на него из окошка смотрю,
  Как будто в корзинке несет он зарю.

Когда бы ко мне побежала тропинка,

       Когда бы в руке закачалась корзинка,
   Не стал бы глядеть я на дом под горой,

Не стал бы завидовать доле другой,

Не стал бы совсем возвращаться домой.

                             Арсений Тарковский

Теперь обратимся к стихам современных поэтов. Отметим, что образность в них также строится на основе точного жизненного  наблюдения и лаконичности выражения, но к ним добавляется еще и личностный момент – авторское отношение к происходящему.

Поэтическое сопоставление двух простых образов («корзинка с земляникой» и «заря») рождает новый, более сложный, синтетический образ, в котором присутствует несколько видов сенсорных восприятий и поэтому его также невозможно выразить только с помощью слов.

Другим ярким примером словесной образности могут служить народные пословицы, загадки и поговорки, в которых глубина содержания сочетается с совершенством формы:

— Как собака на сене: и сама не ест, и другим не дает;

— Либо грудь в крестах, либо голова в кустах;

— К старости зубы тупее, а язык острее;

— Лучше хлеб с водою, чем пирог с бедою.

Точное  жизненное  наблюдение,  выраженное в лаконичной  и выразительной форме, – вот составляющие этой образности.

О психологической сущности различных восприятий мы поговорим позднее, в главе «Зарядка для глаз, сердца и ума».

Сальвадор Дали, «Сон», 1931г.

Сальвадор Дали, «Мягкие часы», 1931г.

В живописи к наиболее яркому примеру образного видения мира, несомненно, можно отнести творчество испанского живописца Сальвадора Дали, о котором мы уже говорили в начале книги.

Один  из  самых запоминающихся образов Дали – «Мягкие часы» (другие названия этой работы: «Постоянство памяти», «Твердость памяти»). Любопытный момент: образ этих часов был навеян художнику... мягким куском сыра «камамбер».

Последней  работой Сальвадора Дали стала картина «Ласточкин хвост». Это простая каллиграфическая композиция на белом листе. Отход от эксцентричности, которая сопровождала художника на протяжении всей его жизни, и «приход» к творческому аскетизму очень символичны и могут служить подтверждением афоризма:  «Все гениальное - просто».

Но если в картинах Сальвадора Дали образ – это результат иррационального, подсознательного конструирования, давайте назовем это «северным полюсом» воображения художника, то на другом его конце, на «южном», существует и совершенно противоположный мир, в котором образ рождается в результате духовных исканий и размышлений, под воздействием глубоких, порой мучительных внутренних переживаний.

Это творчество, идущее не от подсознательного чувствования, а от чувственного сознания, проще говоря, от сердца и души. Наглядным примером такого подхода может служить творчество Виктора Попкова.

Виктор Попков, «Шинель отца», 1972г.

Виктор Попков, «Двое», 1966г.

Виктор Попков (1932—1974 гг.) – талантливый художник, жизнь которого трагически оборвалась, когда ему было сорок два года. Но то, что он успел создать, несомненно, принадлежит истории изобразительного искусства. Его картины пронзительно поэтичны и музыкальны. Поэтическая образность – отличительная их черта. Виктор Попков не вел дневников, но в сохранившихся немногочисленных заметках отразились его творческие искания и находки, которые в какой-то мере приоткрывают таинственную завесу творческой лаборатории художника:

«15 февраля 1966 г.

Есть два подхода мышления в видении мира и холста.

1. Предметный.

Когда мыслишь композицию, как смотрение фигур, лиц, рук, фона, предметов и т.д. и компонуешь этими конкретными вещами (предметами) [итальянцы].

2-ой путь – это путь Среды, где не важно, лицо ли это, или руки, или костюм и дом, а важно расположение цвета-тона во всем холсте (как в сумерки), все предметы превращаются в среду из различных пятен, и не важна компоновка фигур, а важна компоновка всего холста...».

«19 октября 1970 г.

...И я теперь понимаю, для того чтобы после твоей смерти о тебе вспоминали с благодарностью, нужно иметь мужество жить, мучаясь, страдая от радости, любить радость, смех, здоровье, все красивое, сильное, живое и все, что движется, тело, мысль, душа. И еще: каждому возрасту свойственна своя красота и тела, и духа. Но самое прекрасное тело – в молодости, а дух – в старости».

Вера Федотова, «Где же вы теперь, друзья-однополчане...»

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны.

В том, что они – кто старше, кто моложе —

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь, —

Речь не о том, но все же, все же, все же...

                              Александр Твардовский

Образ – понятие многоликое. В каждом виде искусства существует своя образная структура, свой язык, свои границы материализации этого образа.

А что, если мы нарушим эти границы и попробуем соединить в единое целое образы разных видов искусств? Правда, мы с вами здесь не станем пионерами, ибо есть кино, где «образный симбиоз» успешно существует уже около века. А еще раньше (и до сих пор) художники слова и изображения успешно сотрудничали на страницах книг и журналов.

Песня – это успешное подтверждение гармонического сотрудничества поэтов и музыкантов. А балет – творческий тандем музыки и движения.

Тем не менее, давайте обратимся к изображению и слову. Попытаемся проанализировать, что происходит в результате соединения двух образов (словесного и изобразительного).

Светлана Турий, «ХХХ»

Как видим, соединение словесного и изобразительного образа рождает новое его качество, дает новый импульс нашему чувственному восприятию.

Не обманись —я не мадонна,

На свете трудно жить святой,

И ты не верь, когда невольно

Во мне увидишь образ той,

Кто в снах являясь полнолунных,

Чарует взор в сиянье грез,

В мечтах пленительно-безумных

Не принимай меня всерьез.

А впрочем, жизнь сама игрушка

В руках незримого творца,

Судьба закутана в дерюжку,

Не разглядеть ее лица.

Но из тюрьмы житейских будней

Душа вдруг вырвется в полет,

Когда твой взгляд, как голос чудный,

Меня мадонной наречет.

                                  Светлана Пожарская