«Поэзия — это нечто неподвластное активным силам человеческого разума».

Шелли (11 -67)

«Камера — это гораздо больше, чем просто фиксирующий аппарат. Это средство, благодаря которому мы связываемся с другим миром».

Оскар Уэллес (52)

Фотография и поэзия. Что такое поэзия никто не знает, иногда сам поэт не вполне представляет, что же у него получилось. А. Сельвинский говорил, что он готов поспорить с любым определением поэзии и тут же написать стихотворение, которое не будет соответствовать предложенной формулировке.

Точно так же никто не знает, что такое художественная или поэтическая фотография. А потому у нас есть надежда отыскать нечто общее между фотографией и поэзией.

Сразу же следует оговориться, что задача эта почти безнадежная. Трудность в том, что каналы восприятия искусства слова и искусства изображения совершенно различны. Можно обладать чувством языка, но совершенно не воспринимать язык изображения, и наоборот.

И все же есть некое пространство, где они пересекаются. Но прежде несколько очевидных соображений, касающихся восприятия поэзии и фотографии.

Первое и, казалось бы, самое неразрешимое противоречие. Поэзия воспринимается во времени, фотография — мгновенно. На самом деле это не так. Многие исследователи отмечают, что стихотворение (конечно, не очень большое), после того, как оно прочитано, воспринимается именно целиком, во всех своих связях. А фотография также «прочитывается» не в один момент. Глаз двигается от одной детали к другой в определенном порядке, переходя от детали А к детали В, отмечает зрительную связь между знаками, в силу чего возникает ассоциативная связь между означаемыми понятиями или словами-названиями предметов. И только после этого мы воспринимаем фотографию как изобразительную и смысловую цельность.

Поэтов единицы, а людей, пишущих стихи, миллионы. Но точно так же среди миллионов фотографирующих в мире едва ли с десяток настоящих фотографов. Людей, которые не представляют свою жизнь без поэзии, так же много. Среди них множество настоящих ценителей, весьма тонко в поэзии разбирающихся.

О поэзии писали и думали, ее исследовали и анализировали лучшие умы на протяжении многих веков. Фотографии повезло меньше, у нее не было своего Леонардо. Есть серьезные исследования, но они посвящены, в основном, фотографии как основе киноискусства или же социологии.

функционирования фотографии в современном мире. Да и какая может быть теория фотографии, когда ей самой всего 160 лет. По сравнению с поэзией это же просто ребенок, еще не научившийся говорить.

Поэзия демократична и доступна каждому, кто считает, что стихотворение — это зарифмованные слова, расположенные лесенкой. Можно, например, написать оду по случаю дня рождения жены или начальника по работе. Что-то вроде «с днем рожденья поздравляя, счастья в жизни Вам желаю!».

Доступность, кажущаяся легкость фотографии вредит ей еще больше, особенно с появлением дешевых автоматических и цифровых камер. Теперь каждый считает себя фотографом, фотографирует практически все население. Культура восприятия фотографии крайне низка, это привычка «прочитывать» в снимке документальное, фактическое сообщение, неумение проникнуть дальше поверхности фотобумаги, в глубину изображения.

Нужно признать, что далеко не все способны воспринимать пластику фотографического (или иного) изображения. Если есть люди, равнодушные к поэзии или музыке, и им абсолютно невозможно объяснить, что это такое, по крайней мере, без значительных усилий с их стороны, то очевидно, что определенная часть публики не понимает или не способна понять, что такое картина или же художественная фотография. Их не научили, или они не постарались, короче у таких людей атрофирован какой-то необходимый для понимания пластических искусств орган, который мгновенно реагирует на организованность изображения. А уж если форма действительно хороша, гармонична и выразительна, возбуждается настолько, что вызывает чувство восторга такое же, как и при чтении стихов или слушании музыки.

Поэзия очень хрупкая вещь, ее легко разрушить, стоит только начать воспринимать слова, составляющие поэтический текст, буквально. Или же задать сакральный вопрос: «А что автор хотел этим сказать?». Точно такой же вопрос задает себе человек, когда видит перед собой фотографию. Задает и требует ответа.

Чтобы воспринимать поэзию, нужен особый слух и особый настрой. По этому поводу Поль Валери тонко заметил, что сообразно с различием склада умов, поэзия либо не имеет никакой ценности для человека, либо же обладает бесконечной значимостью, что уподобляет ее самому Богу.

Чтобы стать поэзией, настоящее должно кончиться, пройти. Прошедшее же переживается как утрата. Но это качество — ностальгия — в самой природе фотографии, которая всегда в прошлом, всегда неповторима и всегда свидетельство утраты. Фотография — пережитое, ушедшее мгновение, а поэзия — переживание такого мгновения. Фотография в широком смысле (не обязательно художественная) склонна к ностальгии, как и лирическая поэзия.

Легко говорить о фотографии вообще, как о социальном феномене, средстве массовой коммуникации или визуальном коде. Но это то же самое, как если бы некто стал рассуждать о литературе, имея в виду любой текст — надпись на заборе, телефонный справочник, школьное сочинение, романы великих писателей и прочее. Термин «фотография» совершенно не дифференцирован в языке, фотография — это все, что угодно на фотобумаге. А ведь между снимком на паспорт, научным снимком, заказным портретом, газетной новостной фотографией и, наконец, произведением фотоискусства нет ничего общего, кроме этой самой бумаги.

На вопрос «Может ли фотография вызвать поэтическое переживание?», — следует ответить: сколько угодно. Коль скоро переживание это может быть вызвано какими-то эмоциями, образами, связанными с реальностью, а фотография — энциклопедия зрительных образов реальности, и к этому еще надо добавить ее способность будить воспоминания, вызывать в сознании некие островки памяти. Поэтому фотографии хранят в домашних альбомах и вешают на стены. Можно закрыть поэта в комнате без окон и «кормить» его фотографиями — стихи будут, был бы поэт. Конечно, фотографическое изображение не равноценно реальности, это знак ее. Но в сознании всплывают какие-то воспоминания со всеми обстоятельствами, запахами, прикосновениями и прочим. Это и вызывает или в состоянии вызвать поэтическое переживание у зрителя.

Вопрос в другом: существует ли такая фотография, которая объективно содержит в своей структуре, организации материала некоторые черты, аналогичные каким-то элементам структуры поэтического произведения? Пусть даже не фотография вообще, а всего лишь малая и вполне определенная ее часть.

Основные отличия. Сначала необходимо остановиться на двух уникальных феноменах фотографического творчества, абсолютно невозможных не только в случае поэзии, но и в любом другом виде классического искусства. В создание фотографического произведения почти всегда вмешивается случай. Причем, это происходит со всеми: и с начинающим фотографом, и с большим мастером. Правда, последнему «везет» гораздо чаще, ведь он неизмеримо больше работает, понимает, что делает и в состоянии оценить результат.

Второй феномен — следствие первого. Только в фотографии любой фотолюбитель, если ему сильно повезет, может сделать снимок, столь же ценный в художественном отношении, как и работа фотографа-художника. Но, увы, скорее всего шедевр пропадет: наш гипотетический фотолюбитель просто не сможет понять, что же у него получилось. Однако если найдется некто, обладающий вкусом и пониманием, иначе говоря, — эксперт, который сумеет оценить подобный «подарок судьбы», — уникальный снимок будет сохранен для людей. В этом случае, кстати, возникает интересный вопрос: кто же автор шедевра — эксперт или тот, кто нажал на кнопку, а потом не смог по достоинству оценить снимок.

(Примечание 12)

Все это не отменяет существование фотографического искусства, просто это искусство особого рода, со своей спецификой. Фотография в большей степени, чем другие искусства зависит от реальности, что отнюдь не преуменьшает роль человека, автора. Его творчество реализуется по-другому, иначе, чем в классическом искусстве.

Искусство фотографии существует потому, что сама реальность спонтанно создает некие моменты истины и красоты. Задача фотографа — интуитивно откликнуться и запечатлеть такой уникальный момент.

Ситуацию, когда автор зачастую не в состоянии предугадать, что у него получится, трудно себе представить в каком-то другом искусстве, кроме фотографии, разве только еще в поэзии. Стихи возникают спонтанно, стихи рождаются в подсознании из случайно услышанного слова или промелькнувшего созвучия.

Поэт часто бывает медиумом, связующим звеном между чем-то неосязаемым (не представимым) и листом бумаги. И фотография чаще всего рождается спонтанно, по воле случая. Она складывается из невообразимого количества слагаемых, которые «встречаются» в один единственный момент времени и создают гармоничную картину, полную взаимосвязей и нюансов.

Поэты бывают медиумами или создателями. Фотограф, работающий репортаж-ным методом (без режиссуры, вмешательства в происходящее), всегда медиум. Он откликается на происходящее, но не создает его. В таком случае фотограф, если говорить о фотографии как искусстве (не искусстве фотографирования, а именно искусстве, без указания технологии создания произведения), — тоже всего лишь связной между хаосом зрительной реальности и листом фотобумаги.

Нельзя сказать: «Я сделал этот снимок». Фотографу всего лишь удается зафиксировать некий момент: «И потом на пленке я увидел такое, чего не мог себе представить, мне повезло».

Методика работы фотографа учитывает влияние случайности: он снимает много, очень много, затем из тысячи кадров, изображений, которые рождены игрой света и тени в его камере, выбирается один единственный и говорится: «Вот то, что я искал, это и есть правда, это и есть красота».

Если применить подобную практику к работе поэта, получится примерно следующий процесс: можно написать отдельные слова на бумажках, подбрасывать их в воздух и смотреть, какие фразы и сочетания получатся при падении, а потом снова и снова бросать бумажки в воздух. Вполне вероятно, что какие-то идеи, зацепки со временем появятся. Конечно, это будет всего лишь полуфабрикат, и с ним еще надо работать.

Но и негатив, кадрик на пленке, тоже полуфабрикат для фотографа, работа только начинается: осмысление, анализ, реализация возможностей негатива на отпечатке. Очень непроизводительный труд? Конечно. Фотограф, работающий на улице, снимает до 20 пленок в день, это примерно 700 кадров, из них, быть может, один-два останутся для рассмотрения. А если при такой работе в течение года в его коллекции появятся несколько работ высокого уровня — это большая удача. Такова специфика, и с этим ничего не поделаешь. А кроме того, эти несколько кадров, они того стоят.

Подобные черты. Поэзия состоит из слов, однако механическое сложение этих слов не дает поэтического содержания. Все дело в порядке слов, сцеплениях и созвучиях между ними. Поэзия не поддается пересказу. Даже такую простую фразу как «мама мыла раму» невозможно перевести на язык изображения. Пока у нас нет средств, чтобы передать созвучия «ма-мы-аму». Точно так же нельзя изобразить мысль, зато можно вызвать ее с помощью изображения. Но и в поэзии мысли не изображены, они возникают в процессе восприятия.

И фотография не всегда переводима на другой язык. Материал фотографии составляют объекты реальности. Если это чисто информационная фотография, поэтическое содержание может в ней присутствовать постольку, поскольку оно присутствует в самой реальности. Задача фотографа в этом случае — зафиксировать такой момент, технически передать иллюзию реальности. Это фотография поэтическая по материалу. Зримая реальность способна в отдельные моменты спонтанно создавать ситуации, имеющие именно поэтическое содержание, — и фотография доказывает эту ее способность.

Если же материал фотографии пластически организован, а разнообразные структурные связи, возникающие как следствие такой организации (зрительные, геометрические, тональные, а также связи, буквально невидимые в изображении, — семантические), образуют сцепления и «созвучия», подобные таковым в поэтическом тексте, — тогда это фотография поэтическая по конструкции.

Неповторимому звучанию слова в поэзии соответствует столь же неповторимая «интонация» предмета (знака) в фотографии: очертания, форма, свет, фактурность и прочее. Конечно, само по себе наличие упорядоченных связей в изображении еще ни о чем не говорит, все зависит от контекста. Содержание это может быть банальным и глупым, умным и тонким, может быть литературным или каким-то другим, а в отдельных случаях — поэтическим.

Иногда говорят: главное в музыке — это неслышимое, в пластическом искусстве — невидимое и неосязаемое. Говорят и так: искусство — это попытка выразить невыразимое. Насколько это приложимо к искусству фотографии?

Если фотограф сознательно отказывается от сюжета, от поиска символических деталей, если о его снимках говорят «да здесь же ничего нет», — в этом «ничего» может быть очень и очень многое. Все зависит от таланта и вкуса. Стихи, как известно, растут из некоего сора, «не ведая стыда». Не следует ли и фотографии искать поэтическое не в фиксации исключительных событий, а в привычном и будничном? Такая тихая и немногословная фотография переходит от рассказа к показу, от очевидного к невидимому, от фиксации к анализу, от поверхности факта к глубине размышления. Именно она и может быть в чем-то главном близка поэзии.